Поэзия Приморья

Лапузин Б.
Отсюда начинается Россия,
сюда подходит флот далеких стран,
и магистрали - линии стальные -
здесь преграждает Тихий океан.
А дальше не мчатся составы,.
а дальше плывут корабли,
но тянутся рельсы державы
на краешек отчей земли.
Лапузин Б.
Здесь все, что было, не было игрою,
когда за власть Советов шла борьба.
Здесь колыбель фадеевских героев -
суровая рабочая судьба.
От сытости, случится, разомлею,
случится, предков стану забывать -
отправлюсь не в прохладные музеи,
а в город Партизанок явлюсь опять.
Лапузин Б.
В Арсеньеве пахло сиренью.
Едва возникал только день,
распахнутый город Арсеньев
расплескивал щедро сирень.
И были улыбчивы лица.
Заря распалила очаг.
И птицы, и птицы, и птицы
качались на первых лучах.
За стаей веселая стая -
пернатый рассветный салют,
как будто тайга, отступая,
всех певчих оставила тут,
Лапузин Б.
Здесь яхты на зюйд-весте правят крылья,
здесь снова, в доках выкрепив рули,
уходят, как из рога изобилья,
из Золотого Рога корабли.
Здесь столько встреч желанных и счастливых!
Здесь каждый - пограничник и моряк.
Из глубины Амурского залива
здесь солнце выбирает якоря.
Лапузин Б.
В Амурском заливе седая вода.
Амурский залив колыбелит суда.
И сейнер рыбачий, как пес на цепи,
в Амурском заливе на якоре спит.
Скрывается рыба в морской глубине.
Доступна медуза на легкой волне.
Сигналит стремительный росчерк комет.
Но встанет из моря угрюмый рассвет.
Лапузин Б.
Приморская погода -
такая канитель.
С хрусталинками воду
расплескивал апрель.
Потели тротуары,
лоза цвела уже...
И только тополь старый
стоял настороже.
Его опять тревожил
уступчивый апрель,
немало тополь прожил,
он чувствовал метель.
Лапузин Б.
В таежном распадке укромно и сухо.
Слетают хвоинки с вершин кедрача.
И, плоти покорна, пришла оленуха
на властный томительный зов рогача.
Пришла торопливо по крученным тропкам
на зов, исходящий любовным огнем.
Она не случайно расслышала в сопках
надежность и силу могучую в нем.
Лапузин Б.
Еще рассвет не розовый был, синий,
еще дремала мудрая тайга,
когда по грани Сихотэ-Алиня
к восходу выходила кабарга.
Ступая по камням, как по ступеням,
стремительно на кромке высоты,
она тогда казалась воплощеньем
таежной первозданной красоты.

Страницы