Рыбачук Иван Васильевич

Аватар пользователя arturus

Иван Васильевич Рыбачук Говоря о ряде художников, впервые выступивших в начале 1950-х годов и сегодня достигших творческой зрелости, уместно употребить слово - освоение. Да, таким художникам, как Рыбачук, Самойлов, Шебеко, принадлежит честь открытия и освоения <северной темы> в приморской живописи. Этим термином в краевом Союзе обозначается прежде всего тематика чукотского севера. Им же покрываются работы с камчатской, сахалинской тематикой, связанные с изображением северной природы и людской жизни в ней. Уже Штуккенберг, как мы помним, раздвинул горизонты краевой живописи до этих географических пределов. Но он как художник-капитан, художник- путешественник, образно говоря, нанес на карты новооткрытые земли и дал им первое описание. Проникнуть вглубь, художественно освоить и обжить эти земли выпало на долю других.

Одним из первых среди художников нового поколения за эту труднейшую задачу взялся Иван Васильевич Рыбачук. Талантливый художник, яркая личность, он отдал ее решению всю свою жизнь. Недаром его персональная выставка в Москве в 1978 году называлась <30 лет на Севере>. Понятно, что художественный образ современного северянина сложился у него под сильнейшим воздействием специфики дальневосточной и северной жизни, в которой резко противопоставлен человек и природа.

Персонажи портретов Рыбачука всегда заняты трудом. Они интересны художнику как деловые люди. На палубе, на ветру, в судовой медчасти, у гарпунной пушкп, возле пограничной полосы, в стойбище оленеводов, за разделкой китов увидите вы его героев. Они многократно проверены суровыми условиями работы и жизни; после таких испытаний на Севере остаются лишь самые сильные и надежные люди. К таким людям Рыбачук-художник с интересом тянется, ищет их в окружающей действительности.

Последние десять-пятнадцать лет природа Севера постоянно присутствует в живописном воплощении на разнообразных выставках. Северная тема привлекает уже очевидными успехами и достижениями художников старшего поколения. В числе их работ есть образцы, на которые можно опереться молодежи.

Представим себе 1947 год - время первой поездки Рыбачука на чукотский Север. Прецедентов художественного изображения этой земли в советском искусстве тогда еще не было. Поистине <терраннкогнита>, в художественном отношении <неведомая земля> простиралась перед молодым живописцем.

<В первый раз я как на Луну попал>,- вспоминает он тогдашнее восприятие увиденного. За треть века Рыбачук, образно говоря, прошел расстояние от Луны до Земли в своем постижении Севера: ,от элементарного, одномерного до многосложного и глубокого.

Бывает, что иной художник <застревает> на уровне <лунного>, чисто стилизованного Севера, выпячивая какую-то одну его сторону как единственно главную, Рыбачук всегда останавливается у черты, за которой начинается стилизация. Такому подходу к натуре противится весь склад его художественного дарования, такого земного, здорового и ясного. Он с радостью п видимым упоением давал себя искушатькраскам Севера, запахам этой земли, свету кристального воздуха. Променять языческое осязание на умозрительное созерцание он просто не мог. Ему, человеку, влюбленному в Север, нужен был язык непосредственный, богатый оттенками, душевной отзывчивостью. Стойкая русская традиция одушевления природы особенно ярко проявилась на северном материале в творчестве Рыбачука.

В свое время замечательный американский художник Рокуэлл Кент в какой то мере повлиял на наших молодых живописцев, обратившихся к Северу. <У ряда из них это влияние вызвало на полотнах Север <белого безмолвия>, полярной стихии, напряженного труда и жизни на грани риска. Такой пафосный образный строй, несомненно, привносится в полотна самими художниками, будучи вызван отчасти чувством опасности, отчасти какой-то трепетной почтительностью - эмоциями, которые, как правило, вызывает Север. Живопись Рыбачука чужда такому восприятию, он передает северную природу такой, какая она есть, а не такой, какой она порой мерещится новичку. Он не преломляет ее под углом этой трафаретной концепции Севера. Чукотскую тундру, камчатские вулканы он, как северянин с тридцатилетним стажем, изображает непосредственно, душевно и тонко, как московский художник изображает родную среднюю полосу, бесконечно ему знакомую, досконально освоенную, свою.

Всевозможные состояния природы, разные времена года раскрывают пейзажи Рыбачука. Северная огромность, однако, всегда звучит под сурдинку, воспринимается подтекстом в лучших его работах. Несуровое извечное, а сегодняшнее - живая и трепетная жизнь ярко воплощается в холстах Рыбачука. Причем не только в приметах человеческой жизни и новой советской действительности на Севере, но и в современном мирочувствовании художника.